Неточные совпадения
Генерал смутился. Собирая слова и мысли, стал он говорить, хотя несколько несвязно, что слово ты
было им сказано не в том
смысле, что старику иной раз позволительно сказать молодому человеку ты(о чине своем он не упомянул ни слова).
Дело ходило по судам и поступило наконец в палату, где
было сначала наедине рассуждено в таком
смысле: так как неизвестно, кто из крестьян именно участвовал, а всех их много, Дробяжкин же человек мертвый, стало
быть, ему немного в том проку, если бы даже он и выиграл дело, а мужики
были еще живы, стало
быть, для них весьма важно решение в их пользу; то вследствие того решено
было так: что заседатель Дробяжкин
был сам причиною, оказывая несправедливые притеснения мужикам Вшивой-спеси и Задирайлова-тож, а умер-де он, возвращаясь в санях, от апоплексического удара.
На одной
было заглавие: «Философия, в
смысле науки»; шесть томов в ряд под названием: «Предуготовительное вступление к теории мышления в их общности, совокупности, сущности и во применении к уразумению органических начал обоюдного раздвоения общественной производительности».
На это Плюшкин что-то пробормотал сквозь губы, ибо зубов не
было, что именно, неизвестно, но, вероятно,
смысл был таков: «А побрал бы тебя черт с твоим почтением!» Но так как гостеприимство у нас в таком ходу, что и скряга не в силах преступить его законов, то он прибавил тут же несколько внятнее: «Прошу покорнейше садиться!»
Что ж за направленье такое, что не успеешь поворотиться, а тут уж и выпустят историю, и хоть бы какой-нибудь
смысл был…
Я ее крепко обнял, и так мы оставались долго. Наконец губы наши сблизились и слились в жаркий, упоительный поцелуй; ее руки
были холодны как лед, голова горела. Тут между нами начался один из тех разговоров, которые на бумаге не имеют
смысла, которых повторить нельзя и нельзя даже запомнить: значение звуков заменяет и дополняет значение слов, как в итальянской опере.
Во мне два человека: один живет в полном
смысле этого слова, другой мыслит и судит его; первый,
быть может, через час простится с вами и миром навеки, а второй… второй?..
А между тем, казалось бы, весь анализ, в
смысле нравственного разрешения вопроса,
был уже им покончен: казуистика его выточилась, как бритва, и сам в себе он уже не находил сознательных возражений.
— А что отвечал в Москве вот лектор-то ваш на вопрос, зачем он билеты подделывал: «Все богатеют разными способами, так и мне поскорей захотелось разбогатеть». Точных слов не помню, но
смысл, что на даровщинку, поскорей, без труда! На всем готовом привыкли жить, на чужих помочах ходить, жеваное
есть. Ну, а пробил час великий, тут всяк и объявился, чем смотрит…
— Да как же мог ты выйти, коли не в бреду? — разгорячился вдруг Разумихин. — Зачем вышел? Для чего?.. И почему именно тайком? Ну
был ли в тебе тогда здравый
смысл? Теперь, когда вся опасность прошла, я уж прямо тебе говорю!
Даже жестокости слов его не заметила (
смысла укоров его и особенного взгляда его на ее позор она, конечно, тоже не заметила, и это
было видимо для него).
Но что-то
было в нем очень странное; во взгляде его светилась как будто даже восторженность, — пожалуй,
был и
смысл и ум, — но в то же время мелькало как будто и безумие.
— Отнюдь нет-с, и даже в некотором
смысле нелепость. Я только намекнул о временном вспоможении вдове умершего на службе чиновника, — если только
будет протекция, — но, кажется, ваш покойный родитель не только не выслужил срока, но даже и не служил совсем в последнее время. Одним словом, надежда хоть и могла бы
быть, но весьма эфемерная, потому никаких, в сущности, прав на вспоможение, в сем случае, не существует, а даже напротив… А она уже и о пенсионе задумала, хе-хе-хе! Бойкая барыня!
Не в здравом рассудке сие сказано
было, а при взволнованных чувствах, в болезни и при плаче детей не евших, да и сказано более ради оскорбления, чем в точном
смысле…
— Ведь вот-с… право, не знаю, как бы удачнее выразиться… идейка-то уж слишком игривенькая… психологическая-с… Ведь вот-с, когда вы вашу статейку-то сочиняли, — ведь уж
быть того не может, хе, хе! чтобы вы сами себя не считали, — ну хоть на капельку, — тоже человеком «необыкновенным» и говорящим новое слово, — в вашем то
есть смысле-с… Ведь так-с?
Извольте видеть-с: если б я не
был так уверен, то уж, разумеется, при моей опытности, не рискнул бы так прямо вас обвинить; ибо за подобное, прямое и гласное, но ложное или даже только ошибочное обвинение я, в некотором
смысле, сам отвечаю.
«Гм… к Разумихину, — проговорил он вдруг совершенно спокойно, как бы в
смысле окончательного решения, — к Разумихину я пойду, это конечно… но — не теперь… Я к нему… на другой день после того пойду, когда уже то
будет кончено и когда все по-новому пойдет…»
Он лежал на спине и наслаждался последними следами вчерашнего свидания. «Люблю, люблю, люблю», — дрожало еще в его ушах лучше всякого пения Ольги; еще на нем покоились последние лучи ее глубокого взгляда. Он дочитывал в нем
смысл, определял степень ее любви и стал
было забываться сном, как вдруг…
Ольга в строгом
смысле не
была красавица, то
есть не
было ни белизны в ней, ни яркого колорита щек и губ, и глаза не горели лучами внутреннего огня; ни кораллов на губах, ни жемчугу во рту не
было, ни миньятюрных рук, как у пятилетнего ребенка, с пальцами в виде винограда.
Он смотрел на нее, слушал и вникал в
смысл ее слов. Он один, кажется,
был близок к разгадке тайны Агафьи Матвеевны, и взгляд пренебрежения, почти презрения, который он кидал на нее, говоря с ней, невольно сменился взглядом любопытства, даже участия.
Разверни новейшие таинственные творения, возмнишь быти во времена схоластики и словопрений, когда о речениях заботился разум человеческий, не мысля о том,
был ли в речении
смысл; когда задачею любомудрия почиталося и на решение исследователей истины отдавали вопрос, сколько на игольном острии может уместиться душ.
Надеяся твердо на ваше благоразумие и осторожность, мы вам поручаем: когда назначаемые к переводу, печатанию или продаже сочинения или книги к вам принесены
будут, то вы рассмотрите их содержание, и если нелегко можно дать им истинный
смысл или могут возродить заблуждения и соблазны или оскорбить целомудрие, то оные отвергните; те, которые вы отпустите свободными, имеете вы подписать своеручно, а именно на конце двое от вас, дабы тем виднее
было, что те книги вами смотрены и утверждены.
— Стихотворство у нас, — говорил товарищ мой трактирного обеда, — в разных
смыслах как оно приемлется, далеко еще отстоит величия. Поэзия
было пробудилась, но ныне паки дремлет, а стихосложение шагнуло один раз и стало в пень.
Володя заметно важничал: должно
быть, он гордился тем, что приехал на охотничьей лошади, и притворялся, что очень устал. Может
быть, и то, что у него уже
было слишком много здравого
смысла и слишком мало силы воображения, чтобы вполне наслаждаться игрою в Робинзона. Игра эта состояла в представлении сцен из «Robinson Suisse», [«Швейцарского Робинзона» (фр.).] которого мы читали незадолго пред этим.
Поэтому Вронский при встрече с Голенищевым дал ему тот холодный и гордый отпор, который он умел давать людям и
смысл которого
был таков: «вам может нравиться или не нравиться мой образ жизни, но мне это совершенно всё равно: вы должны уважать меня, если хотите меня знать».
Он знал только, что сказал ей правду, что он ехал туда, где
была она, что всё счастье жизни, единственный
смысл жизни он находил теперь в том, чтобы видеть и слышать ее.
Эта мелочная озабоченность Кити, столь противоположная идеалу Левина возвышенного счастия первого времени,
было одно из разочарований; и эта милая озабоченность, которой
смысла он не понимал, но не мог не любить,
было одно из новых очарований.
— Для тебя это не имеет
смысла, потому что до меня тебе никакого дела нет. Ты не хочешь понять моей жизни. Одно, что меня занимало здесь, — Ганна. Ты говоришь, что это притворство. Ты ведь говорил вчера, что я не люблю дочь, а притворяюсь, что люблю эту Англичанку, что это ненатурально; я бы желала знать, какая жизнь для меня здесь может
быть натуральна!
— Кончается, — сказал доктор. И лицо доктора
было так серьезно, когда он говорил это, что Левин понял кончается в
смысле — умирает.
Он перечел телеграмму; и вдруг прямой
смысл того, что
было сказано в ней, поразил его.
Левину ясно
было, что Свияжский знает такой ответ на жалобы помещика, который сразу уничтожит весь
смысл его речи, но что по своему положению он не может сказать этого ответа и слушает не без удовольствия комическую речь помещика.
Только одно
было на свете существо, способное сосредоточивать для него весь свет и
смысл жизни.
Он
был верующий человек, интересовавшийся религией преимущественно в политическом
смысле, а новое учение, позволявшее себе некоторые новые толкования, потому именно, что оно открывало двери спору и анализу, по принципу
было неприятно ему.
Это
было не предположение, — она ясно видела это в том пронзительном свете, который открывал ей теперь
смысл жизни и людских отношений.
Главное же — не только совершенно даром пропадала направленная на это дело энергия, но он не мог не чувствовать теперь, когда
смысл его хозяйства обнажился для него, что цель его энергии
была самая недостойная.
— Да моя теория та: война, с одной стороны,
есть такое животное, жестокое и ужасное дело, что ни один человек, не говорю уже христианин, не может лично взять на свою ответственность начало войны, а может только правительство, которое призвано к этому и приводится к войне неизбежно. С другой стороны, и по науке и по здравому
смыслу, в государственных делах, в особенности в деле воины, граждане отрекаются от своей личной воли.
— Разумеется, труд. Труд в том
смысле, что если бы не
было его или других ему подобных, то и дорог бы не
было.
— Признаю, — сказал Левин нечаянно и тотчас же подумал, что он сказал не то, что думает. Он чувствовал, что, если он призна̀ет это, ему
будет доказано, что он говорит пустяки, не имеющие никакого
смысла. Как это
будет ему доказано, он не знал, но знал, что это, несомненно, логически
будет ему доказано, и он ждал этого доказательства.
Эффект, производимый речами княгини Мягкой, всегда
был одинаков, и секрет производимого ею эффекта состоял в том, что она говорила хотя и не совсем кстати, как теперь, но простые вещи, имеющие
смысл. В обществе, где она жила, такие слова производили действие самой остроумной шутки. Княгиня Мягкая не могла понять, отчего это так действовало, но знала, что это так действовало, и пользовалась этим.
— Девять тысяч, — повторил Алексей Александрович и нахмурился. Высокая цифра этого жалованья напомнила ему, что с этой стороны предполагаемая деятельность Степана Аркадьича
была противна главному
смыслу его проектов, всегда клонившихся к экономии.
«Так же
буду сердиться на Ивана кучера, так же
буду спорить,
буду некстати высказывать свои мысли, так же
будет стена между святая святых моей души и другими, даже женой моей, так же
буду обвинять ее за свой страх и раскаиваться в этом, так же
буду не понимать разумом, зачем я молюсь, и
буду молиться, — но жизнь моя теперь, вся моя жизнь, независимо от всего, что может случиться со мной, каждая минута ее — не только не бессмысленна, как
была прежде, но имеет несомненный
смысл добра, который я властен вложить в нее!»
— Ну, послушай однако, — нахмурив свое красивое умное лицо, сказал старший брат, —
есть границы всему. Это очень хорошо
быть чудаком и искренним человеком и не любить фальши, — я всё это знаю; но ведь то, что ты говоришь, или не имеет
смысла или имеет очень дурной
смысл. Как ты находишь неважным, что тот народ, который ты любишь, как ты уверяешь…
— Я и действую, только отрицательно, в том
смысле, что я не
буду стараться увеличить ту разницу положения, которая существует между мною и им.
Если она
будет разведенною женой, он знал, что она соединится с Вронским, и связь эта
будет незаконная и преступная, потому что жене, по
смыслу закона церкви, не может
быть брака, пока муж жив.
«Честолюбие? Серпуховской? Свет? Двор?» Ни на чем он не мог остановиться. Всё это имело
смысл прежде, но теперь ничего этого уже не
было. Он встал с дивана, снял сюртук, выпустил ремень и, открыв мохнатую грудь, чтобы дышать свободнее, прошелся по комнате. «Так сходят с ума, — повторил он, — и так стреляются… чтобы не
было стыдно», добавил он медленно.
Чувство это теперь
было еще сильнее, чем прежде; еще менее, чем прежде, он чувствовал себя способным понять
смысл смерти, и еще ужаснее представлялась ему ее неизбежность; но теперь, благодаря близости жены, чувство это не приводило его в отчаяние: он, несмотря на смерть, чувствовал необходимость жить и любить.
— Но как же вы устроились?.. — начала
было Долли вопрос о том, какое имя
будет носить девочка; но, заметив вдруг нахмурившееся лицо Анны, она переменила
смысл вопроса. — Как же вы устроили? отняли ее уже?
Теперь Алексей Александрович намерен
был требовать: во-первых, чтобы составлена
была новая комиссия, которой поручено бы
было исследовать на месте состояние инородцев; во-вторых, если окажется, что положение инородцев действительно таково, каким оно является из имеющихся в руках комитета официальных данных, то чтобы
была назначена еще другая новая ученая комиссия для исследования причин этого безотрадного положения инородцев с точек зрения: а) политической, б) административной, в) экономической, г) этнографической, д) материальной и е) религиозной; в-третьих, чтобы
были затребованы от враждебного министерства сведения о тех мерах, которые
были в последнее десятилетие приняты этим министерством для предотвращения тех невыгодных условий, в которых ныне находятся инородцы, и в-четвертых, наконец, чтобы
было потребовано от министерства объяснение о том, почему оно, как видно из доставленных в комитет сведений за №№ 17015 и 18308, от 5 декабря 1863 года и 7 июня 1864, действовало прямо противоположно
смыслу коренного и органического закона, т…, ст. 18, и примечание в статье 36.
Левин не отвечал. Сказанное ими в разговоре слово о том, что он действует справедливо только в отрицательном
смысле, занимало его. «Неужели только отрицательно можно
быть справедливым?» спрашивал он себя.
Всё это она говорила весело, быстро и с особенным блеском в глазах; но Алексей Александрович теперь не приписывал этому тону ее никакого значения. Он слышал только ее слова и придавал им только тот прямой
смысл, который они имели. И он отвечал ей просто, хотя и шутливо. Во всем разговоре этом не
было ничего особенного, но никогда после без мучительной боли стыда Анна не могла вспомнить всей этой короткой сцены.